Наши
Вопрос ребром
Тема недели
В гостях
Расследование
Фоторепортажи
Обратная связь
 
пн вт ср чт пт сб вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            
Выпуск 101, от 28.01.09
Рубрика Тема недели
'Черт в склянке' или повторное прочтение Михаила Булгакова

Фильм Алексея Балабанова "Морфий" снят по мотивам произведений Михаила Булгакова. Картина снята по сценарию С. Бодрова-младшего, соединившего рассказы Булгакова о медицине (объединенные писателем в цикл "Записки юного врача") с его же рассказом "Морфий".

Цикл рассказов и фельетонов о медицине Булгакова настолько реалистично трагичны, что весь закадровый фон фильма как будто задуманно темен, так черна вся существующая тогда российская действительность, однако идея победы талантливого интеллигента-доктора над тьмой деревенского мракобесия проходит через все экранное повествование и поэтому отрадна.

Названный "Морфием" фильм предполагал обращение к одноименному произведению писателя. Но это не совсем так. Наверное, чтобы описать болезненное состояние морфиниста, необходимо подобное пережить на самом деле… Но это не каждому понятно, да и недопустимо.

Мир, разделенный надвое, а может и на сотни тысячи осколков, как писал Михаил Афанасьевич "чудных божественных кристаллов", до предела обостренное восприятие окружающего или, наоборот, апатичная лень, переходящая в тревожный сон - страшный "недуг", виртуозно описанный в повести, сегодня выведен на широкий экран.

Соединение этих рассказов в единое повествование, может, вполне оправданно: стержень здесь один - личность писателя, интеллигента, история "болезни", трагизма запоздалой или ненужной любви и окончательной гибели таланта. Сам Булгаков пережил и радость удачной работы, и мучительную зависимость от наркотиков: еще не определившийся в писательском творчестве, лекарь Булгаков, пережив, описал то, что впоследствии переросло в рассказ, датированный 1927 годом.

Как известно, Булгаков еще в апреле 1916 года с отличием окончил медицинский факультет Императорского Университета Святого Владимира в Киеве. Год прослужил земским врачом в Сычевском уезде Смоленской губернии. С сентября 1917 года стал работать в Вязьменской городской больнице. Именно начиная с этого периода, о котором сохранилось сравнительно мало свидетельств, знаменуется старт наиболее тяжелой полосы жизни будущего писателя.

Несмотря на пунктирность уже изученного о жизнедеятельности этой поры Булгакова, достаточно вспомнить, какие события произошли с сентября 1917 по февраль 1918 гг., и убедиться, что вековой перелом страны совпал с душевным кризисом Булгакова.

Балабанов по праву считается на сегодняшний день одним из талантливейших режиссеров современной России. Достаточно вспомнить его дилогию "Брат 1-2", "Война" и особенно - "Груз 200". Однако своим обращением к прозе Булгакова режиссер проявил большую ответственность и, я бы сказала, определенный риск. Ведь не секрет, что в последние десятилетия очень многих привлекает булгаковское творчество, мало того, у каждого из нас складывается к нему свое определенное восприятие.

Фильм стилизован под эстетику немого кино - этапы разделены "немыми" заставками-надписями: "Первый уколъ", "Вьюга", "Первая ампутация"... Кроме того, фильм сопровождает трескучий, щемящий звук граммофона, доносящий голоса А. Вертинского, Н. Тамары, Н. Плевицкой. Фортепьянный проигрыш из песни Вертинского "Что вы плачете здесь, одинокая глупая деточка, кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы..." становится лейтмотивом картины, чей главный герой - вот так же одинок, распятый наркотиками и безысходностью.

Доктор Поляков, худенький интеллигентный мальчик в очках, замкнутый, деликатный (Леонид Бичевин), оказывается заброшенным в страшную заснеженную русскую глухомань, со всех мест ему привозят несчастных больных людей в изрядном количестве. Страшная реальность, резко отличная от учебного материала, - это тело человека, страдающая плоть. Никто не защищен от этого: ни дети, ни здоровые мужики, ни выносливые русские женщины… Но доктор болен и сам, у него расстроен желудок - и непонятно, был ли он болен до приезда или заболел именно здесь, в этом захолустье.

Знаменитое свойство Балабанова -неторопливо, но властно втягивает зрителя внутрь фильма, подчас заменяющий реальный "тридемакс". Вьюга, волки, замученные лошади, темнота - и мы вправду находимся в эпицентре событий, чувствуем, как жестоко испытывает жизнь своего героя, бедного человека, здесь, в диком поле. "Осенью 1917 года главного врача (где Булгаков, кстати, по свидетельству очевидцев, "зарекомендовал себя энергичным и неутомимым работником на земском поприще") из Никольской больницы переводят в Вязьму заведующим инфекционным и венерическими отделением городской земской больницы. Казалось бы, после страшной глухомани Сычевского уезда, ответственности единственного врача, нечеловеческой усталости, неопытности начинающего условия в Вяземской больнице были более чем удовлетворительные.

"О, величественная машина большой больницы на налаженном, точно смазанном ходу!" Доктор из балабановского фильма принимает роды "с поворотом на ножку", делает ампутацию, констатирует смерть, проводит "трахеотомию", отчаивается, берет себя в руки, бегает читать учебники в разгар операций, унимает дрожь в испуганных руках. Руки хирурга не должны дрожать - и режиссер показывает, ЧТО видит хирург во время ампутации. Без всякого современного реализма - так надо, мы должны понять ежедневную порцию страданий героя. И когда сестра Анна, которую очень сильно и выразительно сыграла И. Дапкунайте, вкалывает ему роковой укол, зритель еще не может знать, чем это закончится. Ведь в самом начале было другое: "Как новый винт по заранее взятой мерке, и я вошел в аппарат и принял детское отделение. И дифтерит и скарлатина поглотили меня, взяли мои дни. Но только дни. Я стал спать по ночам, потому что не слышалось более под моими окнами зловещего ночного стука, который мог поднять меня и увлечь в тьму на опасность и неизбежность. По вечерам я стал читать (про дифтерит и скарлатину, конечно, в первую голову и затем почему-то со странным интересом Фенимора Купера) и оценил вполне и лампу над столом, и седые угольки на подносе, и стынущий чай, и сон после бессонных полутора лет…"

Безусловно, натура интеллигента не могла не отозваться на потрясения тех лет, не мог он равнодушно взирать на крушение всех устоявшихся понятий, убеждений и даже условностей разрушаемого мира. В последний день уходящего 1917 года Булгаков писал сестре Надежде в Киев: "Недавно в поезде в Москву и Саратов мне пришлось видеть воочию то, что больше я не хотел бы видеть. Я видел, как бьют стекла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве, видел голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров…"

Но на фоне общенациональной катастрофы естественным образом возникают внутриличностные проблемы: актриса-жена, бросившая его и появляющаяся в галлюцинациозном аду арией Амнерис из оперы "Аида", Анна Кирилловна - фельдшерица-акушерка, жертвенная любовь которой уже не нужная, появившаяся слишком поздно, и страх гражданского человека и профессионального врача, свято помнящего завет: "не навреди".

В фильме мы не увидим того, что грезится доктору после приема отравы, никаких сладостных галлюцинаций. Но вспомним Булкакова: "У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, - способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество - это важные, значительные мысли, спокойствие, мудрость..." Только одиночество, "убег" в себя, в глубины своей души и памяти реален для растерянной и потерявшей всякую надежду личности.

Алексей Балабанов всегда знает, чего хочет добиться: как будто заранее "видит" всю картину от начала до конца и требует от актеров соответствия тщательно созданному им в кадре миру. Алексей Балабанов знает цену словам: "Фильм, который можно рассказать словами, и снимать не стоит. Я не люблю длинно рассказывать - я люблю кино снимать. Хотя вовсе не считаю, что кинематограф - это такое великое искусство, которое как воздух необходимо народу".

Можно, конечно, с высоты трезвого времени назвать героя фильма слабым, безвольным, потерявшим человеческий облик, преступившим законы, нравственные и юридические (взломав шкаф, украл морфий в лечебнице и т.п.), но имеем ли мы право пригвождать к позорному столбу истерзанную историческими обстоятельствами и несуразностями человеческую единицу? В фильме - на самом деле собирательный образ интеллигента многих ранних произведений Булгакова.

"Стрельбу и переворот я пережил еще в лечебнице. Но мысль бросить это лечение воровски созрела у меня еще до боя на улицах Москвы. Спасибо морфию за то, что он сделал меня храбрым. Никакая стрельба мне не страшна". Таким образом, понимая как врач всю пагубность привычки, он все же выбирает в последний раз добровольный уход в "башню из слоновой кости", пусть даже на время, только не видеть, не участвовать в повсеместной бойне, не быть на чьей-то стороне: ни в рядах кровавых большевиков, ни среди потерявших свою убежденческую силу-достоинство белогвардейцев. Когда Полякова спрашивают, кто он, к какому отряду или классу причисляет себя по убеждениям, он строго отвечает: для доктора есть два рода людей - больные и здоровые. Вечные слова: вписать бы их в современный медицинский кодекс!

Тут Балабанов строго реалистичен и беспощаден - мы будем наблюдать только ужас распада. Мы являемся свидетелями гибели не только одной человеческой личности, но всей необъятной и великой когда-то страны…Конец героя предсказуем: не выдержать ему среди "тьмы египетской". Бредет он среди русской катастрофы и видит афишу "синематографа" - идет некая "Лунная красавица" (Эта картина с Верой Холодной была выпущена в 1916 году). Битком набито народу, все смеются, ликуют. Пир во время чумы! Страна катится к черту - а они гогочут! Смеется вместе со всеми и наш больной доктор. Вкалывает последнюю дозу. И достает револьвер...

Финал не булгаковский, к сожалению. Писатель свято верил в будущее: жизнь его держала крепко, не отпускала, как перст божий вывела его из "тьмы египетской" на свет, но это небо было уже другим... Перевидав многое: террор, грабежи, убийства, заглянув в глаза "безносой с косой" - он был остановлен у самого порога. "...Предо мной лег лотерейный билет с надписью смерть. Увидев его, - по другому, конечно, поводу напишет Булгаков, - я словно проснулся. Я развил энергию, неслыханную, чудовищную. Я не погиб..." Сама судьба, вовремя вмешавшись, сохранила для нас один из ярчайших талантов Земли Русской.

Марина АВАКЯН

 

Оценка посетителей: 0
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
Оставьте Ваш комментарий
  Имя:     E-mail:
Комментарий
Поиск по сайту
  © Российско-Армянский (Славянский) университет 2008