Кто автор картины Сикстинская Mадонна?
Леонардо да Винчи
Сандро Боттичелли
Рафаэль

Результаты опроса


На что вы готовы пойти ради карьеры?
Ради карьеры я готов(а) на все
На все, но в рамках закона
Никогда не пожертвую людьми и отношениями ради карьеры
Затрудняюсь ответить

Результаты опроса

<<< Вернуться к Активному Выпуску

Вы можете оставить Ваш комментарий

 

Небо над Берлином
/Himmel uber Berlin, Der/
 
· Страна: Франция, ФРГ
· Год 1987
· Режиссер: Вим Вендерс
· В ролях: Бруно Ганц, Сольвейг Доммартин, Отто Сандер, Курт Боис, Питер Фальк, Ханс Мартин Стир, Эльмар Вилмс, Сигурд Рахман, Беатрис Мановски, Лайос Ковач и др.
· Сценарий: Вим Вендерс, Питер Хандке, Ричард Рейтингер
· Продолжительность: 127 мин.
 
Фильм посвящается трем ангелам: Андрею Тарковскому, Франсуа Трюффо и Ясудзиро Одзу.
 
 
 «Небо над Берлином» Вима Вендерса похож на притчу. С тем отличием, что режиссер исключает из контекста всякую мораль. Он просто рассказывает, показывает, обращает наше внимание на самые разные вещи. Фильм очень повествователен, вдумчив, закадровый голос ненавязчиво вводит в повествование мысли самого Вендерса. В основном, он рассказывает нам о детстве. О том, какими мы были когда-то и что, возможно, потеряли.
 
«Когда ребенок был ребенком, он ходил, опустив руки… Он хотел, чтобы ручеек был рекой, река — бурным потоком, а эта лужа морем. Когда ребенок был ребенком, он не знал, что он ребенок. Все его воодушевляло, и все души сливались в единое целое. Когда ребенок был ребенком, у него не было ни суждений, ни привычек. Часто он садился, скрестив ноги, а потом срывался и бежал. У него были густые вихры, и он корчил рожи, когда его фотографировали».
 
Вим Вендерс говорил о «Небе» : «Фильм был сделан без сценария, примерно так, как пишут поэмы. Он был построен на инстинкте и не имел сюжета». Сюжет фильма все-таки оформился под конец, и он достаточно прост. Два ангела - Дамиэль и Кассиэль - «живут» в послевоенном Берлине, разделенном мрачной стеной. «Живут» - не совсем точно сказано, так как они бессмертны и бесплотны, могут передвигаться по воздуху и читать мысли людей. Во многом этим и определяется сюжет фильма: он построен не столько на действиях и смене событий, сколько на самих мыслях и внутренних переживаниях героев. Ангелы ходят по улицам, заглядывают в окна и дома, они наблюдают за людьми и, можно сказать, присматривают за ними. Некоторые люди смутно ощущают их присутствие, другие остаются глухи и слепы к ним, и лишь дети видят ангелов. Дамиэль и Кассиэль постоянно «слышат» человеческие мысли, которые в основном хаотичны, обрывочны, люди погружены в странную тоску и безразличие, а мысли их так же унылы, как и Берлин цвета сепии. Вот едет в автобусе человек, понурив голову. Он несчастен, потерян, не знает, что делать и как выбраться из-под давления обстоятельств. И вдруг он поднимает голову, выпрямляется в сидении: «Я могу все изменить. Моя жизнь зависит только от меня самого, я смогу выкарабкаться». Человеку кажется, что он сам дошел до этой мысли, что сам дорос до нее. Вим Вендерс нам показывает: рядом с ним сидит, улыбаясь, ангел Дамиэль и осторожно шепчет что-то на ухо.
 
«Мне хотелось бы при каждом шаге, при каждом порыве ветра произносить - сейчас, сейчас, сейчас! - а не «с тех пор и навеки», - говорит Дамиэль своему другу. Ангелы всегда где-то над миром, событиями, они наблюдают и могут иногда подсказывать людям мысли, но остаются вне и выше самого хода времени. Ангел хочет познать то, что доступно людям ежесекундно: он хочет ощущать всем телом каждый свой шаг, видеть мир цветным, хочет испачкать руки газетной краской, снять под столом обувь и пошевелить пальцами. Ангел хочет… А самое главное, что он может удивляться этим простым вещам, как настоящим чудесам. Воспринимать увиденное непосредственно и с восторгом, как ребенок.
 
«Когда ребенок был ребенком, это было время вопросов: Почему я — это я, и почему я — это не ты? Почему я здесь, почему не там? Когда началось время и когда кончается пространство? Может быть, наша жизнь под Солнцем — это только сон? Может быть, то, что я вижу, слышу, чувствую — это только мираж мира в этом мире? Существует на самом деле зло и есть ли по-настоящему злые люди? Как получается, что до того, как я стал тем, кто я есть, меня не было, и что однажды я перестану быть тем, кто я есть?»
 
А где-то на окраине Берлина раскинулся шатер цирка. В нем выступает воздушная гимнастка Марион. К ее спине прикреплены крылья из белых перьев, ее шутливо называют ангелом, директор на репетиции ругается и не может понять, почему она не делает все, как надо. Дамиэль ходит за ней, наклоняется, когда Марион садится, и слушает, слушает… «Пустота, и ничем ее не заполнишь. Пустота. И страх. Страх, страх, страх…» - слышит он и после этого уже не отходит от нее. Не сложно догадаться, что в скором времени Дамиэль подойдет к Марион - уже человеком во плоти и крови. Мрачноватый Берлин вдруг станет цветным.
Удивительные актеры Бруно Ганц (Дамиэль) и Отто Зандер (Кассиэль) играют ангелов. Спокойные, мудрые, иногда озорные, иногда - грустные. Они почти как люди, а не какие-то мифические, невероятные существа. В таких ангелов хочется верить. На ангела похожа и циркачка Марион, парящая под куполом цирка на канатах. Ее сыграла жена Вима Вендерса Сольвейг Доммартин, исполнившая в фильме свою первую роль. Оператором картины выступил великий французский кинематографист Анри Алекан (цирк «Алекан» назван в его честь). На момент съемок фильма ему было уже восемьдесят. По словам Вендерса, он оказал неоценимое влияние на этот фильм, и не только в качестве оператора. В первой части фильма особый цветовой эффект был достигнут очень необычным образом: Алекан использовал специальный фильтр, сооруженный из чулка своей бабушки.
 
У «Неба над Берлином» есть и продолжение, о чем говорит надпись перед финальными титрами. В 1993 году Вим Вендерс снял фильм «Так далеко, так близко!», где на землю спускается второй его герой — ангел Кассиэль.
 
Говоря об этом фильме, очень сложно не скатиться к простой описательности. Боюсь, что мне не удалось этого избежать. Потому что о фильме хочется писать, рассказывать, воскрешать в памяти картинки, образы и лица. Фильм очень непростой и для понимания, и для просмотра. Эта медлительность, неторопливость сменяющихся кадров, красивые, зачаровывающие монологи иногда не воспринимаются, создают ощущение затянутости. Многие выходили из зала, не просидев и половины фильма. Как ни странно, к такому тону повествования нужно не только настраиваться, но и привыкать. И тогда фильм покажется совсем другим…
 
«Когда ребенок был ребенком, он терпеть не мог шпинат, зеленый горошек, рисовую кашу и вареную цветную капусту. А теперь он все это ест, и не потому, что его заставляют… Когда ребенок был ребенком, он однажды проснулся в чужой постели, а теперь это происходит с ним постоянно. Тогда многие люди казались ему красивыми, а теперь — лишь некоторые. Он имел ясные представления о рае, а теперь он о нем лишь догадывается. Тогда он не думал о небытие, а теперь трепещет перед ним. Когда ребенок был ребенком, его жизнь была вдохновенной игрой, а теперь вдохновение иногда посещает его во время работы».
 
«Когда ребенок был ребенком, ему хватало яблок и хлеба, чтобы наесться. Так было всегда. Когда ребенок был ребенком, ягоды сами падали ему в руки, как это делают только ягоды. И так было всегда. Неспелые орехи пощипывали ему язык. Так было всегда. Забравшись на гору, он мечтал забраться на другую, еще выше. А попав в какой-нибудь город, мечтал оказаться в другом, еще большем. Так было всегда. Забравшись на дерево, он тянул руку к вишням и испытывал восторг такой же, как сейчас. Стеснялся незнакомых людей так же, как сейчас. Он ждал первого снега, ждет его и теперь. Когда ребенок был ребенком, он метнул в дерево палку, как копье, и она до сих пор дрожит».
 
До встречи в Киноклубе, друзья!
 
 Бурназян Сона

Оставьте Ваш комментарий
  Имя: 
Комментарий
 
# 54
15.04.09