Кто автор картины Сикстинская Mадонна?
Леонардо да Винчи
Сандро Боттичелли
Рафаэль

Результаты опроса


На что вы готовы пойти ради карьеры?
Ради карьеры я готов(а) на все
На все, но в рамках закона
Никогда не пожертвую людьми и отношениями ради карьеры
Затрудняюсь ответить

Результаты опроса

<<< Вернуться к Активному Выпуску

Вы можете оставить Ваш комментарий

Путешествие на поезде в жизнь

 
Неприметное место, наверное, даже многим незнакомое, малое количество зрительных мест, небольшая сцена. Таков театр им. Генриха Мальяна на первый взгляд. Но уже с первых минут постановки поражаешься огромному таланту режиссера, актеров, волне энергии и духа, поступающего со сцены зрителю, охвату тем, глубине чувств, смысла, вложенного в рассказы В. Сарояном.
 
Именно в рассказах он сказал свое лучшее слово. В свежих, привлекательных рассказах царят лиризм и юмор. В сарояновском голосе звучит и печаль, и горечь, и смех, и шутка, разочарованность и в то же время очарованность жизнью. Ну а постановка Нарине Мальян, художественного руководителя театра, с замечательной игрой актеров, музыкальным оформлением и небольшими юмористичными элементами делают эти рассказы более красочными.
 
Мальчик с пытливым и зорким взглядом, с беспокойным сердцем, остро чувствующий правду и фальшь – Арам (Самвел Топалян) – в центре “Историй в поезде”. Начинается все очень просто: белый задник, а на его фоне старик Каро в промежутках игривого, легкого танца наставляет своего племянника. Если в рассказе “Советы американскому путешественнику” повествование ведется от имени Арама – рассказчика и участника цикла рассказов “Меня зовут Арам”, и где путешественник - его дядя Мелик, то в постановке в путь отправляется сам Арам. На его лице легкая улыбка от предвкушения удовольствий предстоящего путешествия постепенно переходит в недовольную гримасу. В рассказе ничего о его внутренних переживаниях не говорится. Интересно изображен ход беседы: на небольшом отрезке сцены актеры беседуют под спокойную музыку, идя под руку и при этом еще и подтанцовывают, что придает повествованию водевильный характер. Когда старик предупреждает Арама, чтобы тот при встрече с картежниками отказался от игры, сославшись на незнание английского языка – племянник разводит руками, повторяет жесты старика и свою отговорку от игры. Этот же эпизод встречается позже, уже в поезде, когда он наблюдает со стороны за игроками.    Небольшие, даже неприметные и не всегда отмеченные писателем нюансы становятся замечательно обыгранными и выразительными элементами на сцене. Такой же элемент используется и после новеллы “Гений”, когда писателю кое-как удается отвязаться от надоедливого “сценариста”. Увидев писателя позднее, в совершенно другой сцене, “гений” опять привязывается к писателю. Замечателен, на мой взгляд, придуманный режиссером момент, когда Арам, ложась спать, вспоминает наставление Каро о деньгах - нужно их спрятать в ботинок, положить ботинок под подушку, не поднимать головы с подушки и не смыкать глаз всю ночь. Напоминанием служит сам Каро, выглядывающий из окна вагона и угрожающе трясущий указательным пальцем, после чего бедный племянник не способен его ослушаться. 
 
Затем перед нами возникают три кабины вагона. В каждой из них новая новелла, новая история, которые гармонично переплетаясь, продолжают друг друга. В одном из купе разворачивается действие рассказа «Гений», хотя в нетеатральной постановке действие описано, как происходящее в баре. Перед нами писатель и приставший к нему «гений», у которого в голове целый десяток сюжетов “замечательных” фильмов. Эти фильмы могут ему принести миллионы, да вот записывать ему свои идеи некогда. Для рассказов Сарояна характерна вплетенность одной истории в другую. В «Гение» «талантливый» герой разворачивает перед нами один из своих “гениальных” сюжетов. На сцене ничто не спрятано от взора зрителя. Даже самые невероятные сюжеты гениального фильма. Мы видим банкира, разъяренного китайского пирата, девушку-наследницу миллионного состояния... А танцы, мимика актеров делают повествование очень образным и смешным. Завершается данная новелла желанием навязчивого «гения» рассказать еще один сюжет писателю. Тот избавляется от надоедливого сценариста, дав ему карандаш и сказав, что он с позавчерашнего дня перестал писать. Многие элементы – выдумка талантливого режиссера: старание «гения» выговорить букву «ш», танцы очаровательного мальчика, служащего в поезде, эпизод танца с вилками, воткнутыми в пирожки, напоминающего Чаплина. 
 
Далее темнота. На сцене спиной к зрителям – три сидящих силуэта: матери Арама, дяди и его самого. Лирическая новелла «Битлис» - отражение любви и тоски Сарояна по родным местам, где он никогда не был, где родились его предки, откуда исходит его начало. Темнота делает этот семейный разговор более интимным, проницательным и лиричным.  Тоска по родине и истокам звучит наиболее сильно в песне, которую поют все трое: «Крунк, Аствац!» - замечательное введение в новеллу режиссера, которое несколько раз повторяется на протяжении постановки, тем самым усиливает лиризм и грустные нотки в рассказах. 
 
Затем перед нами проснувшийся на утро Арам, уже забывший о наставлениях дяди, сидящий с девушками, сам предлагающий другим закурить, играющий в покер с картежниками. Здесь он рассказывает историю о своем дяде хосрове и его друге арабе. Перед нами новая новелла - “Бедный опаленный араб”. Внешне араб не похож на сарояновского: без характерных усов и пышной шевелюры, зато отлично стряхивающий пыль со штанов и глубоко вздыхающий. Интересно, что когда Арам рассказывает об особенностях нрава брата своей матери, его повествование дополняется соответствующим поведением и репликами дяди. Смерть араба на чужбине, тоска по сыновьям и опять задушевная песня, мелодичная, лиричная. 
 
Перед нами снова Арам, учителя и семья которого настоятельно требуют, чтобы он подстригся. В парикмахерской Мисака, к которому пришел Арам, оригинально показан эпизод стрижки. С правой стороны сцены парикмахер, с левой – Арам. Рука парикмахера протягивает чашку кофе к занавесу, а с другой стороны занавеса - Арам ее получает. Замечателен рассказ Мисака о своем дяде – опять новелла в новелле. Обладатель небывалой силы, дядя Мисак теряет ее в зрелые годы, становится предметом для насмешек, уходит из дому. Простое перечисление городов, в которых побывал дядя Мисак дополняется в спектакле интересным представлением каждого из них, со свойственной этому городу образом дамы: то это немецкая фрау с символичным жестом поднятой левой руки, то французская мадемуазель-кокетка, повесившая на бедного дядю Мисака боа из перьев и отдавшая ему в руки свою бархатную сумочку, то китаянка в кимоно с веером и сакэ.  
 
Дядя Мисак (Геворг Овакимян) – очень симпатичный зрителю образ – во всех странах представляется в родном народном одеянии, а в одном из городов он даже исполняет национальный танец кочари. Очень смешно наблюдать за любовными неудачами Мисака: каждый раз его спутница исчезает, оставляя его с носом.
 
С помощью световых эффектов за белым задником высвечивает фигура Мисака, поступившего работать в персидский цирк и сложившего голову в пасть разъяренного тигра. Так умирает потерянный и одинокий, всегда в опасности, бедный дядя Миска. И как обрамление постановки – опять поезд, Арам и подружившиеся с ним спутники. В их исполнении звучит «Уобошский блюз». Опять весело, смешно и в то же время в глубине души грустно и обидно за дядю Мисака, за одинокого араба, за предков Арама, за человеческую обездоленность, неблагополучие, одиночество в мире современной цивилизации.
 
 
Лилит Хачикян, 
магистратура I курс (журналистика)

Оставьте Ваш комментарий
  Имя: 
Комментарий
 
# 63
27.10.09