Кто автор картины Сикстинская Mадонна?
Леонардо да Винчи
Сандро Боттичелли
Рафаэль

Результаты опроса


На что вы готовы пойти ради карьеры?
Ради карьеры я готов(а) на все
На все, но в рамках закона
Никогда не пожертвую людьми и отношениями ради карьеры
Затрудняюсь ответить

Результаты опроса

<<< Вернуться к Активному Выпуску

Вы можете оставить Ваш комментарий

 

 Размышления по поводу

На прошлой неделе мне представи­лась возможность еще раз поразмышлять о культурных и исторических стереотипах, способствующих или, наоборот, противос­тоящих национальному развитию, о наро­де и власти, о великой значимости их еди­нения. Известный российский писатель и тележурналист Александр Архангельский пригласил меня принять участие в дискус­сии на канале "Культура", а затравкой для разговора послужил новый фильм Павла Лунгина "Царь", в котором жестокость са­модержавия, возведенная в абсолют рус­ским царем Иваном Грозным, натыкается на величие русского Духа, олицетворен­ного в образе митрополита Кирилла. Ге­ниальной особенностью фильма, с моей точки зрения, является возможность для каждого русского человека найти в нем мысль или идею, соответствующую собственному мировосприятию: приверженцы сильной власти будут вполне до­вольны звучащими из уст царя и опрични­ков оправданиями своих бесчисленных зверств — "Всякая власть от бога", "Царю не верить — ...хлеб не родится", а люди, считающие духовность единственным аргументом против бесчинств тоталитариз­ма, укрепятся в своих убеждениях. И в фильме, и в дискуссии мне было важным преломление разных истин в нашей сегодняшней действительности, поскольку и природа власти, и особенности ее нацио­нального восприятия не претерпели, к со­жалению, существенных изменений за последующую почти пятисотлетнюю исто­рию.. Поделюсь вопросами, которые стали меня мучить по этому поводу.
 
Дo какой степени сила личной власти правителя может быть приемлема для об­щества, не потерявшего еще стремления к прогрессу? Где та черта, после которой ав­торитаризм может привести к нравственному разложению социума? Ведь очевидно, что сильная власть нужна, особенно в наш период кардинальной трансформации, но как превратить ее в генератор прогресса, а не в средство удовлетворения личностных амбиций? Как преодолеть крайне опасную тенденцию роста общественной апатии? Ведь отсутствие веры и доверия между на­родом и властью приводит к полной амне­зии движущих сил развития и превращает общественный организм в субстанцию, уже не способную чувствовать боль, а значит, очень близкую к стадии полного разложе­ния. Как перебороть соблазн кажущегося благополучия в вязком, болотистом прост­ранстве "ближайшего окружения", исповедующего "стайный" принцип возвышения над народом, исторически унаследованный фаворитизм, ставший, кажется, ахиллесо­вой пятой всякой личной власти?
 
Да, нам нужна сильная власть, но обя­зательно опирающаяся на выдающийся, веками проверенный народный инстинкт самосохранения, в основе которого абсо­лютный приоритет духовно-нравственно­го начала, и только двинувшись в народ, власть может попасть в единственную среду, умерщвляющую червь наживы и продиктованной ею жажды власти или по­добострастия. Только так может быть преодолена вакханалия вседозволеннос­ти для новых "хозяев жизни", своими повадками практически не отличающихся от царских опричников, взявших за правило "казнить раньше, чем предали". Только так власть сможет наконец отмежеваться от приросших к ней и повсюду сопровож­дающих ее кровожадных попутчиков, страстно подбирающих великодушно подброшенные ею крохи, и прекратить повсеместное издевательство безграмотных чинушнад достоинством человека и гражданина...
 
Власть должна наконец начать поль­зоваться ни с чем не сравнимой привиле­гией общения с инакомыслящими (не имеющей ничего общего с подобострастным лизоблюдством убогих и примитивных грабителей), а не отдавать их на "заклание" новоявленных "опрични­ков". Она должна понимать: заглушив или притупив мощь и стрелу общественной критики, она притупляет тем самым наци­ональный иммунитет, меняет генетический код народа, умерщвляя наиболее чувствительные и жизнестойкие его гены.
 
Нам нужно понимание того, что соот­ветствие велению и вызовам времени можно обеспечить, только имея достой­ную политическую конфигурацию, кото­рая требует трудной, кропотливой работы и весьма отличается от уже вошед­шей в привычку модели, безропотного "нажимания кнопок". Политическая система, ориентированная на прогресс, должна выискивать и выдвигать, на пе­редовые роли людей ярких и талантливых и, наоборот, задвигать за ширму се­рых, неприметных приспособленцев: повсеместное тиражирование серых лю­дей во власти есть, наверное, самое непростительное расточительство, кото­рое мы почему-то себе еще позволяем. Оно могло бы быть в какой-то степени оправданным при достижении состояния социальной гармонии, от которого нам сегодня предельно далеко.
 
И, наконец, громадный потенциал на­ших интеллектуалов должен быть по-нас­тоящему востребован: для власти нет и не может быть более страстных и преданных союзников, чем осознающие собственное профессиональное и гражданское досто­инство интеллектуалы. Они, конечно, ме­нее "комфортны", а иногда и просто "не­выносимы", но именно их наличие и уди­вительная способность народа их воспро­изводить делает нашу уверенность в бу­дущем непоколебимой.
 
В фильме Лунгина один из опричниковзло причитает: "Слишком много этого по­па стало, а государь у нас один!.." Так вот: попа нам сегодня нужно гораздо больше...
 
До встречи!

 

Армен Дарбинян 

 Опубликовано в газете "Новое время" (01.12.09)

 

 

Мы счастливы и знаем об этом! 


На прошлой неделе страна отметила Его юбилей. Вернее, Он сам заставил вспомнить о себе, устроив грандиозный концерт в филармонии. При этом на все попытки социума воздать Ему дежурные почести сообразно годам Он стабильно всех отсылал, с мальчишеским озорством балуясь искренне теплыми к себе чувствами. Он действительно абсолютно еще молодой человек, силою своего таланта и вулканической энергетики заряжающий всякого к себе причастного. “Мне не семьдесят, мне тридцать восемь!” — повторял Он в последнее время, заставляя краснеть многих, гораздо младших себя по возрасту, но уже безвозвратно сдавшихся природе и времени... 

Многие видели в Нем самодовольного функционера, завидуя Его колоссальной энергии и организаторскому умению, при этом неизменно натыкаясь на поразительно острое Слово, вонзающееся в оппонента-завистника по самый желчный пузырь... Мы почему-то привыкли относиться к деятелям искусства как к людям немощным, слабым, не умеющим за себя постоять, нуждающимся в постоянной опеке. Советская практика выдвижения на руководящие роли в творческих союзах людей в основном бездарных и бесталанных, посредством которых и осуществлялась эта “опека”, укрепила в нас такое представление. Главным предназначением таких союзов было (и во многих случаях, увы, осталось) коллективное линчевание особо талантливых, либо время от времени раздающийся коллективный “одобрям-с” на действия или бездействие властей... В итоге творческие союзы в подавляющем большинстве потеряли свою роль лабораторий Мысли и Духа, превратились в сообщества закомплексованных, сварливых склочников, предельно далеких и от творчества, и от гражданственности. 

Недавний рукопашный бой в Союзе писателей, к примеру, обнажил истинную цену последнего, а изуродованный Ереван еще долго будет стоять памятником сегодняшним “грандам” архитектуры, регулярно устраивающим “триллеры” на съездах своего союза. 

Он, пожалуй, единственный руководитель творческого союза, являющийся Творцом всеармянского масштаба, пользующийся и наслаждающийся всенародным признанием и любовью. Ему, конечно, тоже время от времени поступают жалкие мольбы: “Дядь, дай порулить”, которые Он, однако, великодушно отвергает, осознавая и исправно исполняя свою миссию могучего заслона перед тотальным проникновением в общественное сознание и быт вульгарности и безвкусия... Многие выискивали в Его недавнем депутатстве и “политизации” признаки приспособленчества, предания интересов настоящего творчества в угоду регалиям и почестям. Но скажите, как можно иначе в условиях повсеместного стяжательского шабаша и плотских оргий защищать и отстаивать интересы настоящего Искусства, как не будучи хотя бы частично вовлеченным в официоз? Можно, конечно, стать тихим и “пушистым” анахоретом, но, перефразируя Н.Глазкова, — а зачем нам это? Как можно еще остановить кичащийся культурный беспредел, как не собственным публичным примером стойкости и достоинства? Он не последовал низкому примеру сегодняшних миллионеров из шоу-бизнеса, осознанно опоганивших массовую культуру, не позволил себе опуститься до уровня дешевых шлягеров, хотя и мог бы их выдавать десятками за день... 

Я и сегодня не знаю другого произведения искусства, по эмоциональной силе воздействия и могучему патриотизму равного Его “Երազ իմ երկիր, Հայաստան” — “Страна моих грез — Армения”! Именно с этой песней шли на войну готовые не возвратиться наши ребята в Карабахе. Ее безгранично любил и пел легендарный Вазген, а недавно я был свидетелем слезы в глазах нынешнего армянского президента при ее исполнении. 

Года два назад, “попавшись” на откровенный конкурс-фарс, Он страстно взялся за написание гимна новой Армении. Результат — потрясающе сильное произведение, созданное по всем канонам мирового музыкального искусства и пронизанное потрясающим национальным духом! Откуда было знать Ему, что доморощенный политический истеблишмент не готов еще воспринять идею новой государственности, новые задачи и вызовы, безнадежно плетется в хвосте старых трафаретов и привычек. Он был страшно обижен и опустошен отсутствием мужества выбора, продемонстрированным “членами комиссии”... На мои просьбы включить этот шедевр в программу юбилейного вечера ответил жестким отказом: “Я забыл уже об этой работе!” 

Недавно я попросил Его “погрузить” моих гостей в пучину настоящей армянской музыки, и когда один из них — самовлюбленная “звезда” политического ток-шоу Первого российского канала, обитающая, как оказалось, вне пространства Культуры, — не врубившись в происходящее, заказал “мурку”, Он... эту “мурку” сыграл, — к слову о Его якобы высокомерии... Да, Он знает себе истинную цену, а это отнюдь не высокомерие. 

Он часто говорит афоризмами, сочиняя их на ходу. В юбилейный день выдал: 
— Ты знаешь, люди делятся на тех, кто счастлив и не знает об этом, и тех, кто не знает, что такое счастье... 
— Кто же мы тогда?.. 
— Мы счастливы и знаем об этом!!! 

С юбилеем, дорогой друг, Роберт Бабкенович Амирханян! 

До встречи! 


Армен ДАРБИНЯН

Опубликовано в газете "Новое время" (24.11.09)


Оставьте Ваш комментарий
  Имя: 
Комментарий
 
# 65
28.11.09