Кто автор картины Сикстинская Mадонна?
Леонардо да Винчи
Сандро Боттичелли
Рафаэль

Результаты опроса


На что вы готовы пойти ради карьеры?
Ради карьеры я готов(а) на все
На все, но в рамках закона
Никогда не пожертвую людьми и отношениями ради карьеры
Затрудняюсь ответить

Результаты опроса

<<< Вернуться к Активному Выпуску

Вы можете оставить Ваш комментарий

Когда-то августовским вечером

 
Курчавые липы месили небо, как размягченное тесто, и жара стояла неподвижная, лилово-золотистая. Как ошалелая, неслась по улицам августовская жара. Петя и Вася степенно вырисовывали неровные пунктиры на городских тротуарах, иногда перебрасываясь шутками и остроумными замечаниями по поводу и без. Они любили гулять долгими летними днями- до одури и первых красноватых бликов в глазах. Петя и Вася были древними друзьями настолько, насколько им позволял эту роскошь их пятнадцатилетний возраст.
 
- Давай пойдем к реке, а?- упрашивал Петя.
- Ну что ты завел, всё к реке да к реке… Не хочу, видел я твою реку… в русле!- обрадовался удачному попаданию Вася.
- Тебе здесь что-то нужно, вот и не хочешь покидать позиции,- толкнул его в бок Петя.
- Нужно, а как же!- хмурился в ответ Вася. –Я же что-то скрываю, недоговариваю, темню. «Темнишь ты, брат Василий»,- говорил мне сегодня с утра Вовка. Дурак он, а ты за ним всё повторяешь.
- Я сам додумался, обижаешь!- смеялся Петя. –Да каждый, кто посмотрит на твою хмурую и отягощенную вселенскими проблемами рожу, слово в слово то же самое скажет. Может, сказать постесняется, но подумает уж точно.
- А ты у нас не стеснительный? Говоришь все, что думаешь? Только всякие подозрительные личности, как я, постоянно таяться и темнят.
- И только всякие светлые личности, как солнцекудрый Петя, способны их растолкать и вывести на чистую воду,- подытожил друг Васю.
- Кстати о воде… Иди ты в реку, Петька, надоел уже. У самого в голове мухи жужжат над мусорными кучами, а еще и лезут к другим- через уши и ноздрю.
- Правую или левую?- поинтересовался Петя.
- В среднюю, межносовую. В третий глаз, - огрызнулся Вася и попытался ударить Петю в предполагаемый наглый голубой глазок, беспокойно ворочающийся на крутом лбе. Петя ловко увернулся, а Вася отскочил назад и чуть не упал, споткнувшись о жесткую дугу тротуара.
- Ах ты болван, Васька!- сплюнул в сердцах Петя, беспокойно поглядывая на друга. –Я тебе могу столько подзатыльников понадавать, что мало не покажется. Но не буду, я окажусь мудрее и умнее тебя.
- Теперь Петя еще и философ! Что ты там про бездну говорил, о многомудрый?- Вася остановился у киоска и бесцельно разглядывал заголовки газет. Газеты казались грязно-желтого цвета из-за вспотевшей пупырышками стеклянной витрины, как будто их сбрызнули газировкой, а писали там все про то же. Спортивные победы, две золотые медали с Олимпиады, мать-героиня, вырастившая девятерых бравых столяров, повышение успеваемости в школах и новые программы вступительных экзаменов. Вася нахмурился пуще прежнего, как будто в нос ему залетела сухая былинка.
- Ты это запомнил? Даже не верится, - оживился Петя, почуяв богатую тему для разговора, как будто его поманили чем-то страшно желанным. – Когда долго вглядываешься в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя, - торжественно изрек он и замер, уставившись на друга.
«Мне больше помогли терпение и усидчивость, чем безрассудные мечты и растраченные попусту силы»,- прочитал Вася очередной заголовок и весь так и искривился в презрительной позе.
- Как будто мне вообще интересно, что помогло этому дылде!- начал злиться он, а Петя странно посмотрел на друга и даже присвистнул от неожиданности.
- А как же бездна?- попытался напомнить он.
- Иди ты в бездну, Петр,- не заставил себя ждать Вася.
- Оболтус, надышавшийся цветочной пыльцы, - бормотал Петя, оттаскивая друга от газетного киоска. – Объевшийся белены барсук. Ты сегодня не друг мне, а какое-то недоразумение.
 
 Петя и Вася шли по долгой улице, перемешивая ногами стелющийся над теплой землей воздух. Что-то толкало их обоих идти дальше, крутить шеями во все стороны, идти молча, посмеиваться друг над другом, огрызаться по пустякам и смотреть в сочное, как перезрелая голубика, небо.
-У тебя не бывает иногда такого чувства, что вот-вот выскочит из-под ребер сердце?- спрашивает друга Вася. – Как будто к нему привязали лентами воздушные шары, а они только и ждут легкого ветра, чтобы сорваться в небо вместе с твоим сердцем.
- Странно ты заговорил,- усмехается Петя. –Бывает у меня такое, что вилять. Только это не воздушные шары, другое. Как будто в грудь продевают невидимый крючок, хватают им за сердце и дергают вверх-вниз. Сердце так и ухает!
- Раскисаем мы с тобой, друг мой,- Вася ворошит волосы на затылке. – Стареем, видно.
- Иди ты, Вася, в пустыню Сахару!- Петя говорит и украдкой наблюдает. –Постареешь тогда, когда во двор спускаться станет неохота. Когда за книжки засядешь и света белого сутками видеть не будешь. Еще тогда, когда потраченное на прогулки время начнет казаться бездарно прожитым. И когда тебе перестанет нравиться Катька с параллельного,- осторожно добавляет он.
- Эй, с чего ты взял, что она, что я… Не глупи, она же совсем того- дурная, ну, с ветром в голове.
- Ты здоров и свеж, друг мой Василий,- зевает Петя и чуть не проглатывает рой мошкары, рассыпанной в воздухе над их головами. – Нет нужды отпираться и отнекиваться. Я же не слепой, хоть Катька и правда дурная.
- Не трожь Катьку,- угрюмо бормочет Вася.
- Как она выбегает во двор школы: легкая такая, прозрачная, как стрекоза. Платье до колен, как в модных журналах, тонкие белые лодыжки, на лице сплошное блаженство и девчачья дурь. А ты смотришь и млеешь, друг мой Вася,- подытоживает Петя, размахивая руками и расплываясь в жеманной улыбке.
- Да,- теряется Вася. – Она ведь почти как фея.
 Говорит это и краснеет, как новенькое знамя у школьных дверей. Небо тяжелеет от надвигающейся вечерней прохлады и оседает к земле. Мнется под ногами мальчишек раскаленная пыль, кружится по асфальту комочками, как выбитый из подушки пух.
- Если по мне, так она дура,- просто заключает Петя.
Вася даже возразить не хочет: пусть этот дурак думает, как хочет. Все равно Петя ничего не понимает, такой самодовольный циник-философ. Ничего не понимает про Катьку, про сердце, которое вот-вот может улететь в небо, про газетные заголовки и летние прогулки. Пусть себе думает, зато он, Вася, знает прекрасно, как все на самом деле. Точно знает. Знает..
 Или не знает?
-Яркое, веселое, зеленое…- начинает тихонько насвистывать Петя. -До свидания, лето, до свидания.
 
 Конец августа теснился в углу календаря несколькими беспокойными днями, полными жары, мошкары и талого мороженого. Петя и Вася были настолько древними друзьями, насколько им позволял эту роскошь пятнадцатилетний возраст. Они каждый вечер выходили гулять и до наступления темноты бродили по опустевшим улицам, мешая ногами дрожащие струи воздуха, поднимавшиеся к остывающему небу- как будто подвязанные к воздушным шарам или вытягиваемые невидимыми крючками. Кому как больше нравится.
 
 
Сона Бурназян

Оставьте Ваш комментарий
  Имя: 
Комментарий
 
# 69
29.01.10