Кто автор картины Сикстинская Mадонна?
Леонардо да Винчи
Сандро Боттичелли
Рафаэль

Результаты опроса


На что вы готовы пойти ради карьеры?
Ради карьеры я готов(а) на все
На все, но в рамках закона
Никогда не пожертвую людьми и отношениями ради карьеры
Затрудняюсь ответить

Результаты опроса

<<< Вернуться к Активному Выпуску

Вы можете оставить Ваш комментарий

 

Летние пейзажи
 
 
Лето помещается в пейзажи. Очень разные – человеческие, животные, ландшафтные нервные, и даже внутренние. Не в том смысле, что там кишки с селезенкой. Свойство пейзажа застывать, будь то на фотографии или же в описании, придает ему оттенок вековечности. Запечатленный в зрительном образе или слове, пейзаж навсегда останется именно таким и никаким более. В отличие от тех же людей или событий, которые даже в рамках фотографии ухитряются меняться в зависимости от освещения и настроения смотрящего. Пейзаж рядом с ними – воплощение верности и незыблемости. Монументальность делaет его невольным консерватором жанра. Когда все кажется преходящим и зыбким, как нагретый над огнем воздух, стоит только посмотреть на горы (тоже пейзаж) – и наступает невольное успокоение. Уж они-то точно никуда не денутся в ближайшие тысячу лет. В отличие от всего остального, что утечет, сдуется, перевернется с ног на голову, перестанет и вообще помрет. Я отвлеклась, итак, пейзажи...
 
Пейзаж животный
 
           Колючка встряла где-то между резинкой от носков и липучкой, при этом вела себя хуже татарина. Еще одним незваным гостем была кошка. Она сидела на камне, повернув в сторону фар полный презрения египетский профиль. Над землей где-то на уровне предполагаемой головы плыли два блестящих, размером с блюдце каждое, глаза. Они смотрели упрямо и дерзко, как иногда смотрит на зазевавшегося пешехода красное око светофора. Они были недовольны нами, излишне ярким светом, отсутсвием съестного, присутствием человека, одним словом – всем, кроме себя. Кошка мягко перетекла на другой камень и облизнулась. Она зыркнула в мою сторону так недвусмысленно и нагло, что возникли сомнения – уж не кот ли это и не март ли на дворе. Одиночества не хотелось, еще меньше хотелось разговаривать, так что, отделившись от спутников, я последовала за кошачьим зовом. Села на тот же камень – осторожно, не нарушая личных границ, с самого краю. «Смотрю – нормальная кошка. Заговорила... Оказалось – тоже дура». Вот бы так и молчала, вылизывая пузо и сверкая глазищами в пустоту. Кошка молчала, и я стала потихоньку расслабляться в такой непринужденной и располагающей к общению обстановке. Кошка в приближении оказалась котенком, так что вопрос пола как-то отпал. Пусть будет одного со мной племени, решила я. Костлявенькая, как обглоданная перепелка, кошка светилась в ночи. Белая, почти бледная в лунном свете, с рыжими всклоками шерсти, она была похожа на призрачных женщин с картин Климта. Я нерешительно протянула к ней руку и на полпути застыла. Она смотрела на меня с секунду, а в следующую уже терлась мордой о сухую, пахнущую землей ладонь. Мррр... Кошка мурчала так утробно и раскатисто, что была похожа скорее на мягкое эхо звука, чем на его источник. Мне стало тепло. Радостно. Меня не отвергли и не предпочли мне компанию заросших мхом самодостаточных валунов. Она выгибалась, словно пластилиновая, опровергая свою анатомию и заодно миф о нелюдимых повадках кошачьих. Под пальцами сквозь шерсть выпирали ребра, катились, как мелкие речные камешки, нанизанные на нитку позвонки, прижимались к голове оттопыренные уши. Кошка просвечивала под прикосновением, как белье сквозь неплотную одежду. Кошка запрокинула ко мне лицо и посмотрела настолько человеческим, полным понимания взглядом, что я бы даже испугалась, не будь ее следующий шаг безоговорочно животным и диким. Невероятно извернувшись, она кусанула меня за большй палец и отпрыгнула в сторону, как ошпаренная. Не найдя подходящих слов, я зашипела. Шикнула на нее, как зло и недовольно огрызаются друг на друга они сами. Кошка развернулась задом и, вознеся хвост к небу, словно победное знамя, пошла прочь. Напоследок обернувшись, кошка посмотрела на меня. Она улыбалась так, как только смерть может улыбаться на собственных похоронах. Кошка улыбалась.
 
Пейзаж внутренний
 
         Зло, дешево, сердито. Я злая, и это дает мне правa, отменяя по ходу обязанности. Можно огрызаться, защищать свою территорию, грубо выражаться и даже хлопать дверьми, изображая оскорбленную гордость. «Не обращайте внимания, я просто такая эмоциональная», - говорит она, а мне хочется просто шутки ради напомнить ей о её возрасте и социальном статусе. Эмоциональная... Мне нравится эта отговорка. Но еще больше мне нравится быть злой. Это честнее. Зло, дешево, сердито. Июнь.
         Темно, тепло, сыро. Пещера, в которую я забралась, оказалась необитаемой и гостепреимной. Глина у меня в руках податлива и нежна, как сговорчивая женщина. Из нее можно делать абсолютно всё. Всё, что причудится в полусне или придумается в промежутках между явью и былью. Радость от наблюдения за этой трансформацией бесформенного во что-то четкое и образное – как радость творения. Глина присыхает к коже и ветвится мелкими трещинами. В пещере уютно и спокойно, будто во чреве материнском. При их-то явных сходствах... Глина мнется и преображается на глазах даже проще, чем слова и мысли. Темно, тепло, сыро. Укромная пещера со стенами, отполированными тысячелетия назад водами Мирового океана. Безмятежность и доверие. Июль.
         Август. Такой, каким никогда не был до сих пор. Это всё, что можно сказать. Он начался ближе к концу. Какой он, этот август? Будет ясно через месяц-другой. Просто такой непростой август.
 
Пейзаж человеческий
 
     Разделив целый месяц на безграничное доверие в голосе – получил четыре дня. Перемножил одиночество с нераскрытым внутренним потенциалом – уложились в два-три часа. Потом время стало то растягиваться, то сворачиваться в моток, будто нитка.
         Подвергнув терпение многдневной пытке, поставил знак равенства между двумя неизвестными. Одним словом – виртуозная работа. А может, это просто я дура.
 
 
Пейзаж природный
 
         Луна желтым кругом вылупилась на небе, но звезд всё равно было больше. Зоркие и лучистые, они местами были размыты в самые настоящие, полные серебристого песка, реки. Ночь была звездная, а не полнолунная. Они были близко, мерцая холодом и отрешенностью. Казалось, что можно протянуть руку и сорвать любую понравившуюся звезду с полотна небосклона. Потом заколоть ее в прядь волос на затылке, чтобы не ослепнуть от уколов невозможного света. Оседлать полосатую гору, в анфас похожую на горбоносого  динозавра. Потом оттолкнуться, что есть сил. Не воспарить, но взлететь, потому что не святая и уже не ангел. И повиснуть вот так в небе, запутавшись шнурками в облаке.
           Ночь обещала, что всё будет – как надо. Загадывая в очередной раз то же самое, я для разнообразия добавила немного конкретики. Щепотку очертаний, полграмма характера, на сантиметр больше обрисовала срок. Кто знал, что скоро желания начнут сбываться с пугающей неотвратимостью... Наверно, знала об этом только кошка, которая оставила на моем пальце царапину и молча удалилась. Напоследок она мне улыбнулась.
 
 
Сона Бурназян

Оставьте Ваш комментарий
  Имя: 
Комментарий
 
# 82
19.09.10