Кто автор картины Сикстинская Mадонна?
Леонардо да Винчи
Сандро Боттичелли
Рафаэль

Результаты опроса


На что вы готовы пойти ради карьеры?
Ради карьеры я готов(а) на все
На все, но в рамках закона
Никогда не пожертвую людьми и отношениями ради карьеры
Затрудняюсь ответить

Результаты опроса

<<< Вернуться к Активному Выпуску

Без названия

Ераблур встретил меня тишиной. Кричащей тишиной. Одна, две, три… Семнадацать ступенек были позади, а впереди возвышалась причудливой формы церквушка. Я вошла внутрь. Церквушка была пуста, горела одна-единственная свеча. Я добавила к ней две другие и вышла.
Выйдя из церкви, я вдохнула свежий ераблурский воздух. Сквозь ветви деревьев виднелось кладбище. Ераблур встретил меня смертью. Кричащей тишиной и смертью.
Ухоженная тропинка вела меня к кладбищу. Я медленно шла по ней, стыдясь звука собственных шагов. Мне почему-то казалось, что, нарушая тишину, я нарушаю какое-то негласное правило.
“Акопян Артак Самвелович, - кричало мне каменное надгробье, - родился в 1977-ом году, умер в 1996-ом”. Надгробье умолкло. “Ему было всего 18…,” – тихо добавила я. Надгробье ответило мне лишь обычной для Ераблура кричащей тишиной.
Я вдруг вспомнила, как пару дней назад рассматривала карабахские фотографии 90-ых годов.
Вот старая, посеревшая фотография. Степанакертские дети идут в школу. Рядом с сумками и рюкзаками висят противогазы. Дети смеются…
Еще одна фотография. Похороны молодого человека. Он лежит в гробу, который окружен народом, а над ним склонилась рыдающая старушка мать. Расплата за стремление к национальной независимости…фотография. Как и все предыдущие, она черно-белая. Но на ней нет людей. Это кладбище. Старинное армянское кладбище, оскверненное азербайджанцами…
Фотография. Мемориал жертвам сумгаитской трагедии. Виднеются свежие цветы…
Фотография. Маленький художник Марат Маркарян. В больших черных глазах проскальзывает грусть. В картине, которую нарисовал мальчик, преобладают красные тона…
Фотография. Муж с женой сидят на скамейке в одном из степанакертских парков. Рядом с ними коляска с ребенком. 1988-ой год. На синем карабахском небе только-только появляются грозовые тучи…
Я очнулась от нахлынувших воспоминаний и пошла дальше.
Рядом с некоторыми могилами были скамеечки, и я садилась то на одну, то на другую. Минуту, две, три, а то и десять, и пятнадцать сидела я на этих маленьких скамейках. Сидела и рассматривала изображения на надгробьях, пытаясь представить себе людей, что покоились тут.
Карен Месропович Геворгян. Дата рождения – 1970-ый, дата смерти – 1994-ый. Я сидела не деревянной скамейке. Где-то громко пела птичка, нарушая ераблурскую тишину. И мне снова показалось, что это неправильно. В Ераблуре должно быть тихо.
Каменная скамеечка у могилы юноши по имени Басмаз. Я перевела взгляд на его полное имя, в глаза сразу бросилось отчество – “Врежевич”.
Ржавая скамейка. Варданян Овсеп Микаэлович. На могиле лежат выжженные на солнце пионы. Видимо, их принесли давно.
Еще одна деревянная скамейка у пятой могилы с краю. Здесь растут красные розы, и бутон одного цветка больно поцарапал мне коленку.
Могилы, скамейки, изображения, цветы… Большая белая бабочка на цветке у могилы 20-летнего Бало, свежие пионы рядом с надгробьем 19-летнего Левона… Армен, Геннадий, Геворг, Мгер, Роберт…
Я шла по протоптанной тропке обратно к церкви, считая шаги и читая имена, на надгробьях. 15 шагов – Арман, 20 – Товмас, 30 – Церук, 39 – Агаси, Гагик, Аркадий. Взгляд заприметил где-то далеко что-то знакомое. Пробравшись к очередному надгробью, я прочитала: “Нунэ”.
Вечерний ветерок трепал мои распущенные волосы. Я стояла межу могилами Спарапета и Зоравара. Впереди виднелось кладбище, сзади была причудливая церковь. Где-то послышалось воркованье, и неподалеку я увидела трех голубей. Всем моим существом овладело чувство умиротворенности, и я снова направилась к церкви.
Войдя, я увидела, что в ней горит уже 10 свечей. Я добавила к ним еще 5. Все-таки, “15” для нас символичная цифра…

… - Мам, ты не помнишь, какое отчество у Гукасян Мариам из моего класса? – спросила я, садясь в машину (родители приехали, чтобы отвезти меня домой).
- Нет, а что такое?
- Там была могила Гукасян Эдуарда…
Я открыла окно. Горячие струи ереванского воздуха били в лицо. Где-то позади остался Ераблур с его многочисленными могилами, кричащей тишиной, церквушкой причудливой формы, старичком в брюках защитного окраса, косившем траву, другим старичком, стоявшим у могилы 25-летнего сына. А окружал меня город Ереван. Столица страны, за единство которой Они боролись и отдали жизнь…

Нунэ Мелкумян


# 22
13.11.07