ПодкастыНесколько слов о войне и мире

Сегодня особенный день. Мы собрались здесь, в нашем университете, чтобы поговорить о Победе – Великой победе в мировой войне, которая стала Отечественной в том числе и для нашего народа. И все прозвучавшие выступления дают повод задуматься об уроках этой победы и этой войны, о ее колоссальном значении. Но я хочу сказать несколько слов совсем не такого глобального масштаба, а очень личных, о том, о чем никогда еще не говорила, потому что в конечном итоге война и мир – это еще и глубоко личное переживание каждого человека. 

 
У моего дедушки не было пальцев на ногах. Ни одного. В детстве я была уверена, что это просто анатомическая особенность дедушек как таковых. Потом узнала, что он потерял их на Великой Отечественной. В конце ноября 1941 года часть, в которой он служил, попала в окружение под Таганрогом. Дед мой командовал подразделением и ночью на хлипких рыбачьих лодках вывел своих через Азовское море. Говорят, стоял в ледяной воде до тех пор, пока не прошел последний солдат, за которого он отвечал. Они вырвались из окружения у Ейска, сегодня это такой курорт на южном побережье Азова. Вырвались без потерь. Не считать же отмороженные и ампутированные пальцы командира потерей.
 
После госпиталя он опять вернулся на фронт, был тяжело ранен, его долго и трудно лечили, потом комиссовали и отправили в тыл. Я узнала обо всем этом уже после его смерти: вычитала в книге об армянских педагогах, участвовавших в Великой Отечественной, услышала от его сослуживцев и друзей, узнала от папы. Сам он об этом никогда и ничего не говорил. Правда, раз в году, 9 мая, надевал все свои медали и орден «Знак Почета», и шел на парад, но и это он делал молчаливо и сдержанно. 
 
И вот что, как мне кажется, очень важно и очень по-армянски: орден он получил не на войне и не за военные подвиги, а совсем за другое: за учреждение школ в горных селах и культурно-просветительскую деятельность в Лорийской области Армении, но для него открываемые им школы, преподавание, культуртреггерская деятельность – это его личный ответ нацизму, личный фронт, чрезвычайно важный для нашего национального сознания. И поэтому мирный орден воспринимался им как абсолютно боевой, воинский, а значит – более чем уместный на параде Победы.

Я рассказываю сегодня о своем любимом деде не для того чтобы похвастаться. Просто мне кажется, что это в целом свойственно армянскому народу: некоторая, может быть, нелинейность мышления, отраженная еще в нашем эпосе «Сасна црер», в русском переводе очень уж приглаженно называющемся «Сасунские богатыри», хотя вернее было бы перевести «Сасунские иррационалисты». Конечно, если нужно, мы умеем воевать и доказывали это не раз. Но так уж сложилось, что для нас, армян, книги, искусство, красота и возвеличивание интеллекта – самый адекватный ответ на насилие, смерть, разрушение. 
 
Это трудно объяснить, но я попробую. 
 
Когда в 1941 году гений армянской живописи Мартирос Сарьян мучительно ждал весточки от сына, который сразу после финского фронта оказался на передовой  Великой Отечественной, художник нарисовал цветы и фрукты. Большой красочный натюрморт, поражающий витальностью, пропитанный солнечным светом и жаждой жизни. И это – его ответ войне. И после, на другой картине, нейтрально названной «Из жизни художника. Портрет Люсик Сарьян», не так легко понять, почему в руках жены художника плод – то ли персик, то ли мандарин – хотя в зеркале отражается белый контур конверта и напряженный взгляд самого Сарьяна. Но вот она, карточка сына-фронтовика: Сарьяны ждут письма, и в уголке выписана дата: все тот же кромешный 1941-й. 
 
В ходе войны Сарьян рисует снова и снова: цветы, фрукты, пейзажи и людей – архитекторов, литературоведов, актеров, врачей, поэтов – за пять лет он нарисует с невиданной для себя плодотворностью около 200 картин – и это его ответ войне, его оружие против гибели и заката цивилизации. И когда война наконец закончилась, он нарисовал не только возвращение своего сына, но и огромный натюрморт – кажется, собрав на нем все возможные армянские цветы в знак благодарности солдатам-победителям. 
 
Именно во время войны, 25 ноября 1943 года Иосиф Орбели, Степан Малхасянц,   Виктор Амбарцумян, братья Алиханяны и др. основали Академию наук Армянской ССР – это тоже была своя особая национальная линия фронта.  В том же 43-м Арам Хачатурян написал балет «Гаянэ», премию за который полностью перечислил  армии, а входящий в этот балет «Танец с саблями» стал своего рода визитной карточкой не только композитора, но и, пожалуй, всей армянской симфонической музыки. 
 
Не менее иррациональным может показаться другой армянский ответ войне. В 1945 году, когда вся огромная страна только-только пыталась оправиться от пережитого потрясения и везде строились и восстанавливались заводы и фабрики, коммуникации и дома, в Ереване тоже было начато грандиозное строительство. Именно в 1945 году мы начали строить Матенадаран – хранилище древних и средневековых рукописей. Казалось бы, это абсурдно, гораздо логичнее поднимать экономику и производство, но ставший теперь уже неотъемлемой частью нашей страны, символом нашего возрождения Матенадаран – это в первую очередь ответ хаосу и энтропии, наш ответ войне. 
 
Очевидно, что примеры такого рода можно множить и множить. Но я бы хотела успеть сказать вот что: в нашем университете есть замечательный кабинет русской литературы и культуры имени академика Лихачева – знаковой фигуры не только для русской, но и для мировой культуры ХХ века. Несколько лет назад к нам на научную конференцию приехали представители Пушкинского Дома и привезли бесценный дар, значение которого трудно переоценить. Это книга «Оборона древнерусских городов», написанная Дмитрием Сергеевичем в 1942 году. За годы войны им было написано еще несколько книг: «Национальное самосознание Древней Руси», «Новгород Великий: Очерк истории культуры Новгорода 11-17 вв.», «Культура Руси эпохи образования Русского национального государства», а также множество статей. Это был его ответ войне. Но именно книга «Оборона древнерусских городов» была написана и издана Дмитрием Сергеевичем в блокадном Ленинграде, в том самом, в котором ему пришлось хоронить умершего от голода отца. А на конверте, в котором нам ее подарили, – надпись, сделанная рукой автора: «Единственный сохранившийся экземпляр. Не потеряйте!» И, мне кажется, это очень важно здесь и сейчас – будь то в нашем университете или в мире в целом – не потерять эту способность и этот дар: создавать и пестовать красоту и интеллект как наш ответ смерти, разрушению и войне. 
 
По крайней мере, я в это верю. 
 
 
 
 
 
 
 
Л.С. Меликсетян, заведующая кафедрой мировой литературы и культуры РАУ
30 марта, 2015 год. РАУ
Комментарии
Добавить Комментарий
Поля отмеченные * - обязательны для заполнения
Click on me to change image
АНОНСЫ
СОБЫТИЯ
Интервью